Русский поэт моя молитва

Постараемся детально ответить на вопрос: русский поэт моя молитва на сайте: молитва-богу.рф - для наших многоуважаемых читателей.

Русский поэт моя молитва

Дмитрий Владимирович Веневитинов

Души невидимый хранитель,

Услышь моление мое!

Благослови мою обитель

И стражем стань у врат ее,

Да через мой порог смиренный

Не прешагнет, как тать ночной,

Ни обольститель ухищренный,

Ни лень с убитою душой,

Ни зависть с глазом ядовитым,

Ни ложный друг с коварством скрытым.

Всегда надежною броней

Пусть будет грудь моя одета,

Да не сразит меня стрелой

Измена мстительного света.

Не отдавай души моей

На жертву суетным желаньям;

Но воспитай спокойно в ней

Огонь возвышенных страстей.

Уста мои сомкни молчаньем,

Все чувства тайной осени,

Да взор холодный их не встрети,

Да луч тщеславья не просветит

На незамеченные дни.

Но в душу влей покоя сладость,

Посей надежды семена

И отжени от сердца радость:

Она – неверная жена.

Количество обращений к стихотворению: 475

Иван Козлов — Моя молитва: Стих

О ты, кого хвалить не смею,

Творец всего, спаситель мой;

Но ты, к кому я пламенею

Моим всем сердцем, всей душой!

Кто, по своей небесной воле,

Грехи любовью превозмог,

Приник страдальцев к бедной доле,

Кто друг и брат, отец и бог;

Кто солнца яркими лучами

Сияет мне в красе денной

И огнезвездными зарями

Всегда горит в тиши ночной;

Крушитель зла, судья верховный,

Кто нас спасает от сетей

И ставит против тьмы греховной

Всю бездну благости своей!-

Услышь, Христос, мое моленье,

Мой дух собою озари

И сердца бурного волненье,

Как зыбь морскую, усмири;

Прими меня в свою обитель,-

Я блудный сын,- ты отче мой;

И, как над Лазарем, спаситель,

О, прослезися надо мной!

Меня не крест мой ужасает,-

Страданье верою цветет,

Сам бог кресты нам посылает,

А крест наш бога нам дает;

Тебе вослед идти готовый,

Молю, чтоб дух мой подкрепил,

Хочу носить венец терновый,-

Ты сам, Христос, его носил.

Но в мрачном, горестном уделе,

Хоть я без ног и без очей,-

Еще горит в убитом теле

Пожар бунтующих страстей;

В тебе одном моя надежда,

Ты радость, свет и тишина;

Да будет брачная одежда

Рабу строптивому дана.

Тревожной совести угрозы,

О милосердый, успокой;

Ты видишь покаянья слезы,-

Молю, не вниди в суд со мной.

Ты всемогущ, а я бессильный,

Ты царь миров, а я убог,

Бессмертен ты — я прах могильный,

Я быстрый миг — ты вечный бог!

О, дай, чтоб верою святою

Рассеял я туман страстей

И чтоб безоблачной душою

Прощал врагам, любил друзей;

Чтоб луч отрадный упованья

Всегда мне в сердце проникал,

Чтоб помнил я благодеянья,

Чтоб оскорбленья забывал!

И на тебя я уповаю;

Как сладко мне любить тебя!

Твоей я благости вверяю

Жену, детей, всего себя!

О, искупя невинной кровью

Виновный, грешный мир земной,-

Пребудь божественной любовью

Везде, всегда, во мне, со мной!

Читать похожие стихи:

Популярные тематики стихов

Лучшие поэты
ТОП-20 стихов

Огромная база, сборники стихов известных русских и зарубежных поэтов классиков в Антологии РуСтих | Все стихи | Карта сайта | Контакты

© Все анализы стихотворений, публикации в литературном блоге, короткие биографии, обзоры творчества на страницах поэтов, сборники защищены авторским правом. При копировании авторских материалов ссылка на источник обязательна! Копировать материалы на аналогичные интернет-библиотеки стихотворений – запрещено. Все опубликованные стихи являются общественным достоянием согласно ГК РФ (статьи 1281 и 1282).

Людмила ВЛАДИМИРОВА. «Засвети меня, Твою свечу…»

Так молила Господа Мать Мария, в миру Елизавета Юрьевна Скобцова, в девичестве Пиленко, по первому мужу Кузьмина-Караваева (8 (20) декабря 1891, Рига – 31 марта 1945, Равенсбрюк, Германия). Она – русская поэтесса, публицист, общественный деятель, участница французского Сопротивления – канонизирована Константинопольским Патриархатом как преподобномученица в январе 2004 года. Вот её стихи 1936 года, очень близкие мне, особенно сегодня:

Чудом Ты отверз слепой мой взор,

И за оболочкой смертной боли

С моей волей встретились в упор

Все предначертанья черной воли.

И людскую немощь покарав,

Ты открыл мне тайну злого чуда.

Господи, всегда Ты свят и прав, –

Я ли буду пред Тобой Иуда?

Но прошу – нет, даже не прошу,

Просто говорю Тебе, что нужно.

Благодать не даруй по грошу,

Не оставь пред злобой безоружной.

Дай мне много – ангельскую мощь,

Обличительную речь пророка,

В каждом деле будь мне жезл и вождь,

Солнце незакатное с Востока.

Палицей Твоею быть хочу

И громоподобною трубою.

Засвети меня, Твою свечу,

Меч, покорный и готовый к бою.

И о братьях: разве их вина,

Что они как поле битвы стали?

Выходи навстречу, сатана,

Меч мой кован из Господней стали.

«Молитва – это стихи»

Из огромного множества стихов русских поэтов, названных авторами: МОЛИТВА, я остановила внимание на этих стихах Матери Марии, может быть, и потому еще, что они менее известны, чем иные. И потому, что они не названы так, а обозначаются либо первым стихом (строчкой), либо просто «звездочками».

Мы знаем: «Молитва – это стихи». Не случайно ведь так и зовутся единицы, составляющие Библию (Ветхий завет – Песни Песней Соломона, Псалтырь; Новый завет – Откровение Св. Иоанна Богослова и все др.)

Знаем, что Отцы Церкви: Ефрем Сирин, Иоанн Златоуст, Макарий Египетский, Василий Великий, Нил Сорский, Роман Песнопевец и мн. др. – творцы высокой поэзии: молитв. Как и Ап. Павел, Св. Андрей Критский. Многие, не оставившие своих имен, но давшие высочайшие образцы Поэзии – молитв.

«Сама молитва по звучащему, организующему строю стиха – всегда поэтическое творчество, даже если этот стих не рифмован», – писал В.В. Горбунов (1924-2012), доктор исторических наук, главный научный сотрудник Исследовательского Центра «Религия в современном обществе» Института социологии РАН [1:172].

С молитвами могут быть сравнимы и образцы высокой поэзии древнерусской литературы. Так, Владимир Владимирович, настаивает, что «знаменитый плач Ярославны» из «Слова о полку Игореве» правильнее называть молитвой. Что «бессмертная поэма – это светлое утро русской культуры», она – «вполне светское произведение, но, естественно, в нем отразилось и религиозное сознание народа» [1:182].

Несомненно, что и духовная поэзия народа, творимая «каликами перехожими», паломниками, создателями эпических фольклорных произведений, как то: «О Голубиной книге», «О Егории Храбром», «Об Алексии Божьем человеке» и мн.др., близки молитвам. Мы не вправе забывать работы П.В. Киреевского, В.Г. Варенцова, П.А. Бессонова, Ф.И. Буслаева, А.Н. Афанасьева, А.Н. Веселовского, А.И. Кирпичникова, Т.Г. Рождественской (старообрядческие) и других, кто собирал, издавал образцы духовной поэзии русского народа.

«По определению “Библейской энциклопедии”, – писал В.А. Сапогов(1939-1996), литературовед, теоретик и историк русской литературы, – молитва вообще есть возношение ума и сердца к Богу, являемое благоговейным словом человека к Богу”» [2:5; выделено автором – Л.В.]

«Стихи – это молитва?»

В.А. Жуковский заметил: «Поэзия – религии сестра родная…»

А.А. Блок утверждал: «Стихи – это молитва. Сначала вдохновенный поэт-апостол слагает их в божественном экстазе. И все, чему он слагает ее, – в том кроется его настоящий Бог» [3:22].

«Поэзия – это музыка души, тайный голос ее “сердечных струн”», «воплощение возвышенной мысли». «Своими чувственными, духовными началами поэзия сродни молитве», – утверждает В.В. Горбунов [1:171]. Ссылается и на строки А.С. Пушкина:

Не для житейского волненья,

Не для корысти, не для битв,

Мы рождены для вдохновенья,

Для звуков сладких и молитв.

Да, соглашается В.А. Сапогов: « Между молитвой и лирическим стихотворением есть много общего: и молитва и поэзия – это озарение души, и молитва и поэзия, в представлении большинства поэтов, есть удаление от земной суеты и приближение к Богу». Но – «Идеальной молитвой в христианстве, считается безмолвная молитва, когда молящийся находится в состоянии полной открытости Богу» [2:6]. Вспоминает строки В. Жуковского: «Невыразимое – подвластно ль выраженью?»; Аф. Фета: «О, если б без слова сказаться душой было можно!»; Ф. Тютчева: «Мысль изреченная есть ложь!»

Можем вспомнить и: Silentium!; «Нам не дано предугадать…»

Однако – «Поэзия без слов существовать не может». И потому: «Различие между молитвой и поэзией весьма значительно. Возникнув из одного источника, молитва и поэзия разошлись достаточно далеко.

Душа поэта охвачена вдохновением, и это особое чувство отражается в молитве

А христианская молитва должна быть тихой и “теплой” Чтобы молиться, нужно освободиться от жара вдохновенья и “жажды песнопенья”» [2:7].

Он вспоминает строки М.Ю. Лермонтова:

От страшной жажды песнопенья

Пускай, Творец, освобожусь,

Тогда на тесный путь спасенья

К Тебе я снова обращусь

«У молящегося, – продолжает В.А. Сапогов, – благоговение происходит от ощущения дистанции между ним и Богом, а поэт эту дистанцию пытается преодолеть. Истинный поэт – творец, и он ощущает себя соперником Творца В древней словесности писатель “самоустранялся” из своих сочинений, боялся “самомышления”, боялся впасть в гордыню тщеславия…» [2:8].

Вячеслав Александрович считает, что «ближе к молитве как раз часто оказываются стихи, в которых меньше лирического накала формального мастерства, но ощущается устремленность к Богу, твердая решимость быть верным Ему». И – «Молитва требует, чтобы обращенные к Творцу слова были простыми и правдивыми. Боязнь простых чувств и неухищренных слов может привести в поэзии к “недугу словобесия” (св. Феофан Затворник) и отсюда – к ложному образу Божию» [2:8; выделено, курсив автора – Л.В.]

Нельзя не согласиться, как и с тем, что: «даже если поэт в лирическом стихотворении, названном “Молитва”, искренне и сердечно обращается к Богу, то он все равно находится в определенной зависимости от реакции на свою личность и свое творение других людей» [2:7].

Конечно, ни В.В. Горбунов, ни В.А. Сапогов не отрицают права авторов и ценности иных стихов, называемых ими «Молитва». В коротких, но ёмких статьях вспоминают, о чем просят, молят русские поэты. И – прежде всего – о вере, и о России, тем паче, – в её тяжкие дни.

И я вспоминаю: «Духовного дай хлеба!», – просит Бога Аполлон Майков, как и многие другие. Просят веры, освобождения от сомненья, умения молиться: «Ума сомненье умертви» (И. Козлов); «Да упадет завеса с глаз, / Да прочь идут сомненья муки» (А. Плещеев); «Дай умиленье мне молитвы и любви…» (П. Вяземский); «Молитвы дар – дар чудный, дар бесценный, / Замена всех непрочных благ земных» ( Е. Растопчина) и мн. др.

Однако вспоминаю и строки Ап. Григорьева:

Да молится каждый

«…наш “серебряный век” с его горделивыми изысками…»

Вспоминаю Федора Сологуба (Тетерникова):

Осипа Мандельштама: «Дело христианина и дело поэта – совпадают».

О да, молитвенна душа,

И я молюсь всему.

Картина мира хороша,

Люблю и свет, и тьму.

…В воспоминаниях светло

Живут добро и зло.

И – как видится мне – куда более критичное отношение к себе, к поэзии – слова Марины Цветаевой в её Исповеди «Искусство при свете совести»:

«Что мы можем сказать о Боге? Ничего. Что мы можем сказать Богу? Все. Стихи к Богу есть молитва. И если сейчас нет молитв (кроме Рильке и тех малых сих молитв не знаю), то не потому, что нам Богу нечего сказать, и не потому, что нам этого чего некому сказать – есть что и есть кому – а потому что совести не хватает хвалить и молить Бога на том же языке, на котором мы же, веками, хвалили и молили – решительно все. Чтобы сейчас на прямую речь к Богу (молитву) отважиться, нужно либо не знать, что такое стихи, либо – забыть.

Потеря доверия.» [4:845].

«Когда я при виде священника, монаха, даже сестры милосердия – неизменно – неодолимо! – опускаю глаза, я знаю, почему я их опускаю. Мой стыд при виде священника, монаха, даже сестры милосердия, мой стыд – вещ.

– Вы делаете божеское дело.

– Если мои вещи отрешают, просвещают, очищают – да, если обольщают – нет, и лучше бы мне камень повесили на шею.

А как часто в одной и той же вещи, на одной и той же странице, в одной и той же строке и отрешают и обольщают. То же сомнительное пойло, что в котле колдуньи: чего только не навалено и не наварено!» [4:846].

Увы, наверное, справедливо, хотя и очень жёстко:

«Художественное творчество в иных случаях некая атрофия совести, больше скажу: необходимая атрофия совести, тот нравственный изъян, без которого ему, искусству, не быть. Чтобы быть хорошим (не вводить в соблазн малых сих), искусству пришлось бы отказаться от доброй половины всего себя. Единственный способ искусству быть заведомо-хорошим – не быть. Оно кончится с жизнью планеты» [4:840].

И – выстраданное: «Зная большее, творю меньшее. Посему мне прощенья нет. Только с таких, как я, на Страшном суде совести и спросится. Но если есть Страшный суд слова – на нем я чиста» [4:853].

Примите же из одной из молитв Марины Цветаевой, рожденной ровно за 21 год и один день до её трагического Ухода:

Бог, внемли рабе послушной!

Цельный век мне было душно

От той кровушки-крови.

Цельный век не знаю: город

Что ли, брать какой, аль ворот

Разорвать своей рукой.

Так, чтоб разом мне и ворот

Подари честною раной

За страну мою за Русь!

В.С. Непомнящий, наш современник, доктор филологических наук, Председатель Пушкинской комиссии ИМЛИ РАН, писал о том, что главным «духовным вектором» литературы «серебряного века» стало «попирание святынь», «проклятие заветов», «осознанное поклонение “и Господу и Дьяволу” (Брюсов)». И – «пафос антиправославия, антихристианства – то откровенно агрессивного, то изысканного, искавшего способов гармонично сочетать Христа с Дионисом, то стремящегося реформировать “архаичное” православие в плане наступающей “эры Духа”; и – все это, будучи падением, принятым за свободный полет», «под знаменем духовной свободы», «расчищало “духовные” пути буйству стихии социальной». «Пафос разрушения» привел к тому, что «тонкая, рафинированная, артистическая культура» начала XX века «была растоптана теми самыми сапогами, расстреляна из тех самых “винтовочек стальных”, выгнана на чужбину, загнана в лагеря и в петли. » [5:437-438].

Непомнящий пишет о возобновившейся «игре с дьяволом» в наше время «настойчивых атак» на «традиционное русское понимание культуры как служения добру и правде»; о – «”литературоцентризме”, т.е. первенстве слова», ироническом: «великая русская культура», подрыве доверия к слову. О том, что и «нынешние “мастера культуры” носятся с этой безграмотной, плебейской идеей насчет того, что хватит, мол, литературе (культуре) служить чему-то, что, мол, “свобода, свобода. “»

Снова «Бог и совесть, ответственность и достоинство отступают перед наглой силой фактического положения, перед наличной судьбой…», как в «наш “серебряный век” с его горделивыми изысками и языческим поклонением “натуральной” действительности в импозантном образе “стихий”…» О «гордыне “творцов”» пишет Непомнящий, «ощущающих себя солью земли (главный, наверное, грех интеллигенции, особенно нашего века)» [6:475; курсив автора – Л.В.]

…Многое, ох, многое сегодня – не по силе, увы, нет! – но по горделивости «творцов» напоминает мне начало XX века.

И как же не вспоминать Ап. Иоанна Богослова: «Возлюбленные! не всякому духу верьте, но испытывайте духов, от Бога ли они, потому что много лжепророков появилось в мире.» [7]

Вместо заключения

Все, без исключения, пишущие о стихах-молитвах вспоминают А.С. Пушкина, его «Отцы-пустынники…» Его СЛОВО: «И празднословия не дай душе моей».

Совершенно согласна с Вячеславом Александровичем Сапоговым: «Со строгой канонической точки зрения стихи-молитвы молитвами не являются, это скорее искание, жажда молитвы, которая может начаться с простого: с цитирования или переложения известных церковных текстов, – например, великопостной молитвы Ефрема Сирина в пушкинском “Отцы пустынники и жены непорочны…”» [2:10].

Он вспоминает и переложение А.Н. Апухтина Великого канона Андрея Критского, мы знаем и А.А. Фета «Отче наш…» (1884), ряд современных переложений духовной отечественной литературы. Среди которых, конечно же, особое место занимает стихотворный перевод со старославянского в 1998 году Юрием Кузнецовым «Слова о законе и благодати» («О законе, данном через Моисея, и о благодати и истине, явленной Христом. ») Митрополита Илариона (1038 г.)

Осмеливаюсь предложить вниманию благосклонных читателей мои переложения двух Молитв.

24 октября Русский Православный мир отметил Собор преподобных Оптинских старцев – церковное празднование памяти преподобных старцев Оптинских. А 4 ноября – Празднование Казанской иконе Божией Матери (в память избавления Москвы и России от поляков в 1612 г.)

октябрь 2015, Одесса.

Людмила Владимирова, к.м.н., член Союза писателей России (Одесса)

  1. Горбунов В. Духовные истоки поэзии. // Молитвы русских поэтов. – М.: Фонд им. И.Д. Сытина, 2000. – С. 171-196.
  2. Сапогов В.А. Поэзия и молитва. // Молитва поэта. – Псков. Сельцо Михайловское., 1999. – С. 5-10.
  3. Блок А. Набросок статьи о русской поэзии. // Александр Блок. Собрание сочинений в восьми томах. – Т. 7. – М.- Л.: ГИХЛ, 1963. – С. 21-37.
  4. Цветаева М. Искусство при свете совести. // Марина Цветаева. Полное собрание поэзии, прозы, драматургии в одном томе. – М.: АЛЬФА-КНИГА, 2009. – С. 836-853.
  5. Непомнящий В.С. Поэт и толпа. // В. Непомнящий. Пушкин. Русская картина мира. – М.: «Наследие», 1999. – С. 412-443.
  6. Непомнящий В.С. Удерживающий теперь. Феномен Пушкина и исторический жребий России. К проблеме целостной концепции русской культуры. // В. Непомнящий. Пушкин. Русская картина мира. – М.: «Наследие», 1999. – С. 443-495.
  7. Новый Завет. Первое соборное послание Святого Апостола Иоанна Богослова. Глава 4, ст. 1.

МОЛИТВА ОПТИНСКИХ СТАРЦЕВ

Господи, дай мне с душевным спокойствием встретить все, что принесет мне настоящий день, дай всецело предаться Воле Твоей Святой.

На всякий час сего дня во всем наставь и поддержи меня.

Какое бы я ни получил известие в течение дня, научи принять их со спокойной душой и твердым убеждением, что на все Святая Воля Твоя!

Во всех моих делах и словах руководи моими мыслями и чувствами! Во всех непредвиденных случаях не дай мне забыть, что все ниспослано Тобой!

Научи меня прямо и разумно действовать с каждым членом семьи моей, никого не огорчая, никого не смущая!

Господи, дай силу перенести утомление наступающего дня и все события в течение его! Руководи моею волею и научи меня молиться, надеяться, верить, любить, терпеть и прощать! Аминь!

Господи, дай мне с душевным спокойствием

все встретить, что несет день наступающий,

дай в Святой Воле Твоей быть всецело,

всякий час дня поддержи и наставь.

Какое б ни получил я известие

в теченье дня, их принять научи меня

с душой спокойною, твердою верою:

на все Святая Воля Твоя!

Во всех делах и словах моих, Господи,

руководи моим чувством и мыслями,

не дай забыть в непредвиденных случаях,

что все ниспослано только Тобой!

Ты научи меня прямо и с разумом

действовать с каждым из членов семьи моей,

не огорчая никак, не смущая

ничем и – никого, никого!

Господи, силу дай дня настоящего

все утомление и все события

перенести. Управляй моей волею

и научи меня самому главному:

молиться, надеяться, верить, любить,

терпеть и прощать! Аминь!

Переложение Л. Владимировой, январь 2001

МОЛИТВА КО ПРЕСВЯТОЙ БОГОРОДИЦЕ ПРЕД ИКОНОЮ ЕЕ, ИМЕНУЕМОЙ «КАЗАНСКАЯ»

О, Пресвятая Госпоже Владычице Богородице! Со страхом, верою и любовию припадающе пред честною иконою Твоею, молим Тя: не отврати лица Твоего от прибегающих к Тебе.

Умоли, милосердная Мати, Сына Твоего и Бога Нашего, Господа Иисуса Христа, да сохранит мирну страну нашу.

Церковь Свою святую да незыблему соблюдет от неверия, ересей и раскола. Не имамы бо иныя помощи, не имамы иныя надежды, разве Тебе, Пречистая Дево: Ты еси всесильная христиан Помощница и Заступница.

Избави всех с верою Тебе молящихся от падений греховных, от навета злых человек, от всяких искушений, скорбей, бед и от напрасныя смерти.

Даруй нам дух сокрушения, смирение сердца, чистоту помышлений, исправление греховныя жизни и оставление прегрешений, да вси благодарне воспевающе величия Твоя, сподобимся Небеснаго Царствия и тамо со всеми святыми прославим Пречесное и Великолепое имя Отца и Сына и Святаго Духа. Аминь.

ПРЕД ИКОНОЙ «КАЗАНСКОЙ БОГОРОДИЦЫ»

Предстою пред иконой родимою,

Пред «Казанской», шепчу: «Богородице!

Оценка 3.3 проголосовавших: 22
ПОДЕЛИТЬСЯ

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here